top of page


On the high mountains, and on the green fields

The Germans are shuffling around with their faces fallen.

“How have you been greeted, dearest Germans, so esteemed?”

“Akh, [the Russians] showed us the way out from Crimea.” 

“Stop with your sulking, don’t be so upset, 

What happened in Kavkaz, and what’s with Donbas?” 

“Nu, Hitler had plans for businesses there:

Dig out the coal, pump out the oil,

Nu, but the Russians -- they blocked our route, 

And so we were forced to run away.” 

“Tell us about Ukraine, what sent you away [from there]?”

“We didn’t get a lick of honey [in Ukraine] either.”

“Look at what bumbling soldiers you are now!”

“Ah, misery and woe are upon us from all sides!

We’re out of options -- it’s not looking good

Germany is in trouble, Hitler is kaput!” 

На крутой горе, средь душистых рос, 

Суетятся немцы, бегут, повесив нос.  

“Что с тобой случилось, немчик дорогой?” 

“Таки нас из Крыма выгнали домой!” 

“Не сердись, не хмурься, продолжи свой рассказ. 

Что там про Кавказ? И что там про Донбасс?” 


“Ну, так там же Гитлер планировал гешефт:  

Выкопать там уголь, выкачать там нефть. 

Но туда нам русские уже закрыли путь, 

И пришлось оттудова нам быстро улизнуть.  

“А из Украины зачем ты убежал? 

“Так и там я тоже мёду не лизал!” 


На крутой горе, средь душистых трав, 

Суетятся немцы, бегут, штаны задрав. 

“Что же за вояки вы теперь, майн херр?”

“Так со всех сторон же гонят нас теперр!” 

Тут не стой, сюда нельзя… это не есть “гут”! 

Нынче немцам “цорес”, Гитлеру капут! 

Нынче немцам “цорес”, Гитлеру капут! 


We we went out for the first time yesterday

To collect berries in the forest.

Be well my beautiful beloved

Soon I will leave [to fight] in the frontlines…”


“We went for a walk in the forest

To pick little blossoms and flowers

Oh my dearest one, my darling

Return from the frontlines in one piece


“The day begins, my love

The stars will soon extinguish 

I will attack Hitler until he’s wiped out

And then I will return home [to you]...”


“See, the sun is already rising,

The world will soon be full of light

Go, take revenge on the fascists 

My hero will come back with a badge of honor...”


“I will return with a badge of honour,

And with a spring in my step…

Dearest! Enough with the goodbyes, 

Go, and have a quick journey home.”


“I will go and return home, 

And [there] I will remain faithful to you

I only [ask], dearest love of mine, 

That you write me letters….” 

“По ягоды вместе ходили

С тобой первый раз мы вчера. 

Прощай же, моя дорогая, 

На фронт уходить мне пора.”


Мы долго по лесу гуляли, 

Друг другу срывали цветы. 

Тебе я, любимый, желаю, 

Живым воротился чтоб ты.”


“Утро уже, дорогая. 

Последняя гаснет звезда. 

Добью потихоньку врага я, 

И сразу вернусь навсегда.”


“Вот уже солнце взошло. 

Теперь будет в мире светло. 

Фашистов побьёт мой герой, 

С наградой вернётся домой.”


“С наградой готов возвращаться, 

И с полной победой своей.”

“Милый, ну хватит прощаться! 

Туда и обратно, скорей!” 


“Обратно я скоро вернусь, 

И верным тебе быть клянусь,  

А ты мне должна обещать, 

Что будешь почаще писать”. 


I’ll sing songs about today’s battle 

So the whole world will resound with [the] music

How it played out there with Yushke from Odessa 

How he sparred with the Germans, knife [in hand]


When he saw for himself the murderous sorrow

He quickly swore: [he would] shorten their lines.

Oh, you German, you fancy yourselves such impressive butchers!*

We’ll slice strips from you, as [we would] from a non-kosher animal


For the nursing child, whom you’ve buried alive

You will, dirty scoundrels, receive your final punishment.

Because you’ve desolated and destroyed our beautiful city,

I will not guarantee your lives.


For three full days he hailed them down, firing one after the other

Yushke didn’t stop firing bullets from his rifle

He bashed those fascists without a care -- not a bit of respect!

The mutilated bodies fell near the half-dead covering the earth


Yushke only wanted to save his Fatherland

Showing no mercy, he sorted things out with the fascists 

Gave Hitler a strong lesson to remember him by

Yushke’s name will be praised and forever bring [his enemies] shame.


*The Yiddish word translates to “non-kosher butcher” 

О теперешней войне 

Нынче мне поётся, 

И пускай по всей земле

Эта песня льётся. 

Эта песенка о том, 

Как Йошке из Одессы

Рубит вас своим ножом, 





Как увидел он беду

Вот этими глазами, 

Так поклялся: “Я приду, 

Разберусь я с вами!

Ох вы немцы-немчуки, 

Асы дел колбасных, 

Вас порежем на куски, 

Как свиней злосчастных! 



За младенцев тех, что там

Заживо в могиле, 

Наши вам, поганым псам, 

Ещё не отплатили. 

Вы оставили в огне

Город мой прекрасный.

Попадаться в руки мне

Для вас небезопасно! 



Трое суток их лупил 

Он без остановки. 

Боже, как он в них палил

Из своей винтовки! 

“Получи, фашист, капут!” -

Он кричал им в уши. 

И валялись там и тут

Их свинячьи туши. 




Скажут люди: “Жизнь прожил

Йошке так, как надо. 

Он родной стране служил, 

Бил фашиста-гада”. 

Даже Гитлер уж давно

Имя Йошки знает. 

Хвалит праведных оно, 

А грешных проклинает.


It was a storm wind,

A storm wind

That brought me into Asia

And by now I’ve learned very well

Very well

That this land exists, [called] Kazakhstan, Kazakhstan

What a land it is

A land it is

Surrounded by mountains, like a wall

Like a wall

Mountains with craggy tips and peaks

Blanketed over with white snow

There, thunder and lightning crackle out

And angry winds swirl loose from [the peaks]


Tell me mountain, what you want from me,

Oh, from me?

Do you, [like the Germans] hate me too

Oh, hate me too?

I’ve already suffered endlessly

Oh, endlessly

From the day I was born until this day

Oh, until this day

Look, I’ve arrived here naked and sickly

Only with little pieces of scraps.

I run away from the murderers and the slaughterers

From that cursed German, Hitler.


And the mountain speaks to me,

It speaks to me,

[Saying]: “Enough of this crying and complaining,

Al tirah avdie Yaakov, don’t have any fears

We are Soviet mountains, and we know Lenin’s Torah.


All people are brothers

From one father, and from one mother

We are all a part of the same family

Living in the shade of my shadow together

A Kazak and a Kalmik,

An Ungur and a Tadjik,

Koreans, Romanians, Ukrainians,

Kirgiz, Ossentiners, and Georgians.



Now [that you’re here], the family has another member

Please be our welcome guest.

You are our brother, dear Jew

Even though the enemy hates you so much.


Oh, you will be a beloved brother in our family

Oh, and you will take a plow [in your hand].

Был большой ураган, ураган, 

Он донёс до Азии меня. 

Что за край Казахстан, Казахстан

Теперь уже знаю я. 

О, что за дивная страна, страна! 

Гор неприступная стена, стена!

Её ущелья и вершины

Укрыли снежные перины, 

А с высоты грозят грома

И веют дикие ветра. 


Чего хотите, горы, от меня? 

Ужель и вы не любите меня? 

Ведь я так страдал уже немало

С рождения до нынешнего дня. 


Посмотрите, горы, я приехал полуголый, 

Я бежал в лохмотьях, слабый и больной, 

От палачей и катов, от гитлеров проклятых, 

От немцев, что пришли на нас войной.


А горы в ответ мне пропели: - Не хнычь! 

Ведь мы же советские горы! 

Послушай-ка лучше, как учит Ильич! 

Послушай из Ленинской Торы! 


Все на свете люди - братья, 

Значит - братья мы твои. 

И крепки наши объятья, 

Члены мы одной семьи, 

Казахи и калмыки, 

Уйгуры и таджики, 

Корейцы, русские, и дети Украины, 

Киргизы, осетины и грузины. 


И вот в семью приходит новый брат, еврей.  

Так здравствуй, дорогой, желанный гость! 

Ты можешь стать одним из лучших сыновей, 

Хоть враг имел к тебе особенную злость. 


Ты не будешь больше одинок. 

За работу! В руки молоток! 


I lie beside my machine gun

And softly sing a Yiddish tune.

All around me, everything is quiet,

The only sound is the swish of the grasses


I remember the joy of my shtetl 

Who wouldn’t recognize it?

Now it’s been emptied out, there are no people left

Oh, all the houses have been burned


But [luckily] the Red Army is here

And she gave me a machine gun

I fire at the Germans, again and again

So that my people can live freely.


Oh, you vicious cannibals, feasting on humans

Oh, you German bandits!

Hey, machine gun, aim for the target

Not a single German should be left alive.

Вот я и мой пулемёт

Мы шепчем на идише нигн

Вокруг сгустилась тишь,

И буйные травы никнут. 

Помню весёлый штетл, 

Кому он не был знаком? 

Теперь он пуст, людей нету, 

Немцы спалили наш дом… 

Но Красная Армия есть, 

Она мне дала пулемёт, 

И бью я, и бью я немцев, 

За весь наш еврейский народ. 

И бью я, и бью я немцев, 

За весь наш советский народ. 


Ой, вы ненавистные звери, 

Ой, вы немецкие бандиты! 

Эй, пулемёт, в тебя верю, 

Бей, никого не щади ты. 

Ой вы злые людоеды, 

Ой, вы немецкие бандиты! 

Целься и бей, до победы, 

Пусть они все будут биты.


You’re not my first enemy 

Before you I’ve had many others

I only need to add your name 

To this little note, the one that begins with “Haman”


Haman, Antiochus, Torquemada, Krushevan, 

Were provoking the world long before you [arrived]


A longer note -- Haman’s -- already exists

There wouldn’t be enough paper [for yours]...


You all set a goal

To erase me from the world

Except…[my fate] does not depend on you 

Stalin has already tied your hands


You’ve burned my joyful home

And disgraced my daughters

You’ve trampled my infants

And sworn to get rid of me too


Your angry dreams are wild and silly

We’re alive! And [we] will survive no matter what. 

Your bleary end will be on Haman's tree

While the Jewish people live on and on!

Гитлер, ты уже не первый

Нашим братьям портишь нервы. 

У меня есть целый список, 

Он похож на длинный свиток. 


Этот список помнить надо. 

Первым там стоит Аман, 

Антиох и Торквемада, 

И родной наш Крушеван. 


Как и ты, они мечтали

Уничтожить мой народ. 

Что ж, теперь товарищ Сталин

Вам устроит укорот! 


Ты убить меня поклялся, 

Ты мой мирный дом спалил, 

Над девицей надругался, 

И дитя не пощадил. 


Но глупы твои мечты: 

Есть и будет мой народ. 

Как Аман, издохнешь ты, 

А наш народ живёт! 


I’m sitting in the factory

Beside my beloved sewing machine.

While you, my Husband, [are] among heroes

Out there attacking Berlin. 


I’m sewing Hitler a burial shroud

Singing a little song and darning 

My Misha dearest, you will arrive [in Berlin]

And split open all of their heads. 


Slash them, smash them, have no mercy

Take revenge for us all

[So that] all the Germans may lie

Deep, deep in the earth


Misha! Kill them all, until last one [is dead]

Not a single [German] should come back 

[Then] we will have our free lives once again

Our joy and our peace, undisturbed. 

Вот сижу я за делами, 

На машинке что-то шью. 

А мой муж идёт с орлами 

На Берлин в одном строю. 


Шью я Гитлеру “махрихим”

Дырки штопая, пою: 

“Вот уж Мишенька мой лихо

Срубит голову твою!” 



Бей, кромсай, совсем не жаль их, 

Мсти за нас за всех, герой, 

Чтобы все они лежали 

Глубоко в земле сырой. 


Уничтожь их, Миша милый, 

Чтобы больше не пришли 

И свободе, счастью, миру

Помешать уж не смогли. 


Taybele, my wife, please know

I am now in eastern-Prussia.

We will tear Hitler’s Germany apart

Very soon, into the tiniest pieces.


And we will surely destroy them 

Just as they’ve caused great destruction to us

My Taybel, you will see

How they run just like mice.


They’ll run like poisoned mice

Into the holes and the cracks [of the wall]

But we will search them [out]

And they won’t be able to hide.


We will quickly, quickly clear them out

All the hatred, the brown plague of fascists. 

We will strike down Hitler

Like a wild animal in her burrow .


Then no one will disrupt

Our happiness and our peace.

Have patience, my dearest wife

Wait just a little bit longer. 

То, что в Пруссии сейчас мы, 

Знай, голубушка-жена, 

Будем рвать её на части, 

Это Гитлера страна, 


Будем так и мы травить их, 

Как они когда-то нас. 

Тайбелэ, должна ты видеть,

Как бегут они сейчас. 


Как отравленные мыши, 

В дыры, в щели убегают. 

Не уйдут они от Миши, 

Всех найдём их, дорогая. 


От заразы мир очистим 

И прикончим самого 

Зверя Гитлера-фашиста

Прямо в логове его. 


Впредь никто не помешает

Здесь ни отдыху, ни сну. 

Потерпи ещё, родная, 

Только капельку одну. 


The stars ask me [to speak]: “Tell us!

“Who is marching so late at night?”

The answer: “Chuvasher daughters

Preparing themselves to go into battle.”


“Only listen to the steadiness of their step,

“How our victory rings in its rhythm

“How inspiring she is, their song,

“How joyful she is, their chant!”


The stars wink above us:

“We haven’t seen anything like it

“Let us hear what they are singing

And with courage [we’ll] enter into battle.”


Up in heaven, the stars hear [the song]:

“We gave our promise

“Not to rest nor catch one bit of sleep

“To spare nothing -- not even this life.”


“Our enemies must know

“[That] we’ve lifted a hand

“[To] the fascists -- a death for a death

“For Stalin, the fight, for the land!”


Just as the song was ending

The star’s light went out

As quickly as it was heaven-sent

To greet the Chuvasher daughters.

Кто там шагает гурьбою

В ночи, когда звёзды горят? 

Это готовится к бою

Чувашский девичий отряд


Смотри как чеканен их шаг, 

И в походке победа слышна. 

И звонкая песня гремит в ушах, 

Исполнена счастья она! 


Звёзды прищурясь молчат:

“Мы такого ещё не встречали. 

Послушаем песенку этих девчат, 

Что в бой их ведёт без печали!”


И слышен ответ: “Уходя воевать, 

Мы слово давали такое: 

Сил не жалеть и себя отдавать, 

Не зная ни сна, ни покоя!” 


Так помни же, ворог нечистый,  

Сквитаемся нынче с тобой! 

Смерть ненавистным фашистам! 

За край наш, за Сталина, в бой! 


И стоило песенке той отзвучать, 

Как звёзды уже не горят. 

Как будто они выходили встречать

Чувашский девичий отряд.


I leave behind my mother’s grave

“Mama, I won’t return to you again

“Oh mama, who will wake me up [in the mornings]? 

“Oh mama, who will tuck me in [at night]?”


“The morningstars will wake you, [my child], 

The rainbow will cover you [at nights]

I roam around, like the sheep in the field 

Yet I can’t ever arrive at any shore 


I never saw my mother again

They drove her to [her death]; to the other side 

But the bitter suffering will soon come to an end

The enemy will be snatched and defeated.

Иду навек от могилы прочь, 

Одна без мамы сиротка дочь. 

Ой, кто же утром меня разбудит? 

Ой, кто же ночью укрывать будет?”


“Заря лучистая тебя разбудит. 

Листва росистая укрывать будет”. 

Хожу-брожу овечкой по лугу. 

На берег тот вернуться не могу. 



Увидеть маму больше не могу. 

Она осталась на том берегу. 

Но всё проходит и всё пройдёт, 

И горьким мукам конец придёт. 


I am bursting with happiness as I leave the front[lines]

[Overjoyed] that I am still alive

Oh, but when I return to my city and ask about my loved ones

They answer me, “none are left [alive]”


I am left standing still; overcome with grief,

My heart splitting open with sadness

Oh, no matter where I look, I just see that pair

My wife with my one and only child


What hardships we’ve endured!

What kind of great evil decree is this?

Oh, from this misfortune, so many have fled [the city]

The ones left are lying [dead] in Babi-Yar


By night and by day the gunshots shattered

The people saw their own deaths approaching 

Oh, blood gushed out from all sides

The earth was stained red from [all the] blood


This terrible pain is with us forever:

That the Germans have spilled so much blood

Oh, the earth will be eternally sealed with our tears 

[Our cries:] those [still] living should be safe


But our enemy is searching for yet another [victim]

To wipe away with one swipe

Oh, as long as they are alive they won’t fulfill this

They won’t ever step foot in our land

Я остался живой, я вернулся домой

В свой Киев, в свой город родной. 

Но где же семья, где родные, друзья? 

Никто не встречает меня. 



И я камнем застыл, и весь мир мне постыл, 

И ранено сердце моё. 

И куда ни взгляну, всюду вижу жену, 

И дитя на руках у неё. 


Это что за указ враг обрушил на нас? 

Что за страшный такой циркуляр? 

Как люди узнали, одни бежали, 

Другие пошли в Бабий Яр. 



И ночью и днём тарахтят автоматы, 

И смерти мы смотрим в глаза. 

И от пролитой крови уже в цвет багровый

Окрасилась всюду земля. 



То великое горе, что немец принёс, 

И кровь эту нам не забыть. 

Пусть землю омоет река наших слёз, 

Ради тех, кто останется  жить. 



Но враг ещё рыщет, он нас ещё ищет, 

И жизнь у нас хочет отнять. 

Но сколько б ни жить им, вовек не дожить им, 

Сюда не ступить им опять. 


I remind myself, just once more

Of how it used to be

Our [old] luck, our [old] lives, 

All that once shone for us


How bright it once was for us. 


Our suffering [and] our crying

Have no relief, no end in sight

Oh, oh, my youthful years 

The Germans have stolen away


But even now all around the budding trees

Everything is blossoming, blooming, growing green.

As our lives used to flourish,

Back then, in Tulchin.


The time comes when the trees 

Shed all the beautiful blossoms,

Just like this fickle, fleeting life of ours

[Which] is now losing its bloom.


Wherever you look, wherever you go

People wander about the paths…

But our lives will be bright again

Just like [they] were, in those old days.


Oh, the lonely orphans

Wander around alone.

And that bloody word “death”

Surrounds you wherever you go.


The people fall [dead] like flies, 

Just from hunger, and from [the] cold.

Our suffering [and] our sorrows

Will soon be known to the whole world.


Suh loss will never happen again

[This waste of] innocent Jewish blood

[The blood] that’s now spilling

In Europe, at the [hands] of the bandits


It is because of [them] that people wander

On the paths to Pechere

Let us shine our light-filled lives

From the previous days. 


Let us respond to the murders: 

Brothers, [we will] resist with an uprising, 

We will take charge, brothers, 

With rifles in our hands.


However we can inflict pain --

[On] our angry, wild enemy 

[We will] make his life bitter

Destruction and darkness shall come upon him!

Приходи, опять помянем

Те былые времена, 

Нашу жизнь и нашу радость, 

Как светила нам она. 

Наши муки, наши слёзы

Им конца и края нет. 

Ой вы годы молодые, 

Немец их  отнял навек. 

Только юные деревья

Зеленеют по весне. 

Так и мы цвели когда-то

В нашем славном Тульчине. 



Но однажды и с деревьев

Вдруг слетит цветенье прочь. 

Так и в яркой этой жизни

Каждый день сменяет ночь. 

Здесь ли встанем, тут ли глянем,

Лица скорбные одни. 

Неужели мы воспрянем, 

Как тогда, в былые дни? 



Посмотри, кругом сироты

Как в кровавый час чумы. 

Поминутно слово “мёртвый”

Отовсюду слышим мы. 


Всюду люди мрут как мухи, 

Голод, холод, жизни нет. 

Нашу ярость, наши муки

Пусть  узнает целый свет,  

Чтоб напрасно не пропала

Кровь невинная людей, 

Та, которой всю Европу

Окропил палач-злодей. 


Все идем долиной смертной,  

Всех в Печоре ждёт беда.

Но не гаснет в нашем сердце

Свет надежды никогда. 

Так давайте же скорее 

На убийц нагоним страх! 

Потревожим их, евреи, 

С трёхлинейками в руках.


A storm-wind, a storm wind

With thunder and [with] lightning, 

A peaceful quiet will fall over the world 

When we weed out the fascists 


Pouring rain, pouring rain

Drowning all the paths

As long as the fascists are glowing with rage

They will continue fighting 


Hail falls, hail falls 

[Hail] of fire, pitch and brimstone

As long as Hitler is still breathing

Life cannot be sweet 


The deluge floods in, and pours, and pours

The storm clouds thick and tense

When all the wretched is washed away

The rainbow will come out 

Свистят шторма, гремят грома,

И буйный ветер злится.

Гроза утихнет лишь когда

Мы выкорчуем фрица.

Разверзлась хлябь небесная,

Дороги затопило.

Пока бесчинствует фашист,

Сражаться будут силы.

Летит на землю страшный град,

Зола, огонь и сера.

Покуда дышит Гитлер-гад,

Не жизнь нам, а холера.

Кругом потоп, кругом потоп,

Сгустилась хмарь сырая,

Но шлаки смоет вод поток,

И радуга взыграет.


At night  in my bed

I can’t catch a wink of sleep, 

I’m mulling over the past 

[Everything] from “A” to “Z.”

The world had never heard of

Murders quite like this

Until that bastard Hitler

Changed that for all of us

These thoughts don’t allow me

A minute’s rest or peace --

[I have] four sons in the war

My own flesh and blood. 

They’ve been in the middle of the fire

From the [war’s] start until today

They haven’t spared a single gunshot 

For the sleazy, slithering enemy. 

One of [my sons] is in the Guard 

A young man with a sharp mind,

He became a hero

For the Soviet land 

Oh, the other had his [life] snipped

A young sapling with blossoms

And I, the ageing father

[Try and] find some peace

I was thrown out of my home

Wandered [far] from my city

The anguish boils inside me

It burns me until I am consumed by it

Oh, where can we find the strength?

My hands are weak -- 

At night [I’m lying] in my bed

[But] I would rather [use] the night to shoot bullets

Destroy [my enemy] entirely, back to thighs.

Until after we’ve chased [our enemy]

With every last bullet,

The Angel of Death 

Will not close his mouth. 

And when that day arrives

There will be a great joy 

And with songs of praise 

I will come out to greet Stalin. 

Холодными ночами

Не клонит в сон меня. 

Лежу и вспоминаю 

Всю жизнь от А до Я. 

Не знали мы вовеки 

Таких кровавых дел

Как те, что мамзер Гитлер

На свете учудил. 



Лежу и час за часом 

Думу думаю одну: 

Как уходили сыновья 

Родные на войну. 

С тех пор они на фронте

Под прицелами огня

Без жалости, без страха

Бьют гадов за меня. 


Один красавец редкий, 

И умник, молодец, 

Он богатырь советский, 

И гвардии боец. 

Другой как ветка срублен был 

В расцвете юных сил. 

И для отца, для старика

Теперь и свет не мил. 


Вдали от дома, где вы? 

Родной вас город ждёт. 

Душа кипит от гнева, 

И ярость сердце жжёт. 

Ой, где взять бы силы, 

Когда я стар и сед? 

В ночи врагам постылым

Сломал бы я хребет! 


Пока последней пулей

Мы их не наградим, 

Будет нам костлявая 

Грозить жезлом своим. 

Но и для нас 

Наступит час, 

Забудем про беду, 

И я с заздравной песнею 

Ко Сталину приду! 




The end will soon arrive,

[The end] of suffering and of pain.

You [Germans] will beat [your chests, saying] “I have sinned,”

And you will gnash your teeth

When you see what evil was done to us.


Now clink glass after shot glass

And grab your young wife Rayzel

Go, join the dance floor, and have a little twirl

Because you will have your fill of drinking,

The liquor will keep flowing

And we’re going [to dance] a Jewish Bulgar


Now come and be joyful

And have another drink --

Because those German murderers

Will be out of our lives forever --

This Soviet land

With its Stalinist hand 

Will show what it can. 


Drink yet another L’chaim

For the Red Army

And give a toast to them all

That they should be healthy and well 

And toast the comrade Stalin

May he have many years before him

Because in the whole wide world

There is no other like him

This Soviet land

With its Stalinist hand

Will show what it can.


Drink yet another L’Chaim

For the Red Army

And give a toast to them all

That they should be healthy and well

And toast the comrade Stalin

May he have many years before him

Because there is no one in the world that compares --

There is no one else like him!

Страданиям и горю

Конец наступит скоро. 

Враг будет трепетать, 

Зубами скрежетать, 

За те дела свои, каких не сосчитать. 



А мы тогда с рюмашкой 

И с нашей милой Машкой 

Как чокнемся, так сразу и плясать! 

Пусть гулко сердце бьётся, 

И много водки льётся, 

Еврейский булгар будем танцевать! 



Будем веселиться, 

Будем выпивать

За то, что подлым фрицам

У нас больше не бывать. 

Советская страна

По-сталински, сполна

Покажет им, на что она годна! 


Так выпьем же, лехаим

За армию, до дна, 

Здоровья ей желаем, 

И да здравствует она!  

И Вам, товарищ Сталин, 

Мы желаем долгих лет, 

Ведь мы же твёрдо знаем, 

Вам на свете равных нет!


Hitler wanted to kill all the Jews

Empty them out, clear them from the world

[But] the Jews can depend on Stalin

He could not even be bought for money!

The exact opposite occurred / it was to the contrary: 

[Hitler] himself had the defeat

A fine and clean atonement / payback

For the people of Israel

Be joyful, Jews

Dance even faster!

Celebrate, be happy

Your lives are now ensured 

Hitler has the downfall

Stalin has the power

And the jews have been saved!

Гитлер хотел всех евреев убить, 

Стереть их с лица земли, 

Сталина из-за евреев погубить, 

Даже деньги чтоб не помогли. 

Но вышло всё наоборот, 

Он же сам и проиграл, 

И за народ еврейский 

Жертвенною курицею стал!...  



Радуйтесь, евреи!

Танцуйте скорее! 

Счастливы будьте

И сказать не забудьте: 

“Гитлеру конец, 

Сталину венец, 

Назло врагам, 

И на здоровье нам!” 


[Fellow] Jews, I have good news for the coming New Year 

It’s time we stopped the lamenting; enough with our sighs and complaining 

Enough crying over our beloved dead ---

The Red Army has the upper hand now. 

Hitler can only kill us at night in our dreams.

Woe will be upon him when we have a little peace

Some peace and joy around the world 

Just to spite those silly little Germans 

Hitler will be thrown around in fiery and icy hells 

And he can kiss our…. [asses] 

Евреи, с Новым Годом Вас, 

И с новостью такою: 

Расстанемся с тревогою, 

Расстанемся с тоскою. 


Довольно плакать и скорбеть

О тех, кто уж не с нами. 

Победа Красной Армии

Теперь не за горами. 


Теперь лишь ночью в страшных снах

Нас Гитлер может встретить. 

Ему уже темно в глазах, 

Что будет мир на свете. 


Будет мир, конец войне, 

Конец пришёл “блицкригу”. 

А Гитлер пусть горит в огне, 

Ему покажем фигу. 

А Гитлер пусть сидит в г…., 

Ему покажем фигу. 


bottom of page